Последний день Славена. След Сокола. Книга вторая. - Страница 77


К оглавлению

77

– Это франки, граф, – сказал Заруба. – И ждали они, как я думаю, не нас и не какого-то случайного путника, а именно тебя. Впрочем, ты сам спроси у них. Они, думаю, не посмеют не ответить на вопрос пэра королевства.

– Кого вы здесь дожидались? – спросил граф громко, с любопытством пошевелив острием копья бороду одного из пленников. В бороде виднелось несколько жухлых по времени года колючек-репейников, и граф, проявив свое известное всем милосердие, попытался копьем убрать хотя бы одну из колючек.

Солдат передернул бородой, и отвернулся, скучно глядя в сторону Телепеня, который, зажав их подмышками, подносил из гущи леса сразу два упавших ствола.

– Что ты делаешь? – спросил сотник Заруба.

– Дрова для костра собираю, – спокойно сообщил Телепень.

Заруба, в ответ на вопросительный взгляд графа Оливье, перевел ответ долговязого воя.

– Зачем костер? – не понял Заруба.

– А на чем же этих жарить будем? – Телепень кивнул в сторону пленников. – Их не поджаришь, не заговорят.

Заруба умышленно громко перевел слова воя графу. Одновременно с графом переводчика слышали и пленники. Бородатый резко зашевелился, извиваясь натуральным дождевым червяком, и Оливье пришлось придавить его прикрытую стальным нагрудником грудь копьем к земле, чтобы сильно тот не суетился, и не свалился в ручей. Понятно, что мокрого поджаривать всегда труднее.

– Что ты вьешься, змея… – сказал граф. – Я тебе задал вопрос. Отвечай сразу, не задерживай меня по дороге к моему королю. Все равно славяне заставят тебя говорить. Ну же…

– Спрашивай, – глухо, носом, словно говорил колючкам репейника в своей бороде, произнес бородатый пленник.

– Кто вы такие? Кого вы здесь ждали?

– Мы – солдаты полка его сиятельства графа де Брюера. А ждали тебя, рыцарь. Мы видели тебя с ваграми, когда они убивали нас.

– Ты хочешь сказать, что я убивал вас?

– Этого я не говорил. Но ты был с ваграми.

– Вы знаете, кто я?

– Кто-то сказал, что ты – граф Оливье.

– И вы готовы были поднять руку на пэра королевства?

– Нам приказал наш командир. Мы выполняли его приказ.

– Граф де Брюер приказал напасть на меня?

– Он приказал убить тебя.

– И вы скажете это же королю, если он вас спросит?

– А почему же нам не сказать, если король нас спросит. Мы короля уважаем…

– Тогда – едем, – распорядился граф.

– Наши кони привязаны в двадцати шагах отсюда, – сказал бородатый.

– Да, – согласился Оливье. – Вы поедете на своих конях. Но на шею вам придется одеть по петле, а концы веревок я привяжу к луке своего седла. И знайте, что ни одна лошадь не сможет ускакать от стрелы славянских стрельцов.

Бородатый пленник посмотрел на своих убитых товарищей, так и не успевших своими арбалетами воспользоваться. В каждом из них торчало по стреле. Славянские стрелы пробивали самые крепкие доспехи франков, словно доспехи эти были пергаментные…

Глава двадцать первая

Как ни торопился князь Годослав, как ни желал побыстрее выехать в Старгород к князю Бравлину Второму, понимая, что в данной ситуации от его торопливости или, наоборот, неторопливости может зависеть многое, если не все, и не только для самого Бравлина и его княжества, но и для княжества бодричей, для своего будущего, он все же не смог сразу отправиться в путь.

Едва Годослав вернулся в свои покои, чтобы переодеться, и приготовиться к не самой ближней дороге, как прибежала Давора, перепуганная молодая служанка княгини Рогнельды.

– Княжа! Княже… – и только попыталась дыхание перевести.

– Иду… – Годослав даже не спросил сразу, что случилось. Он словно уже знал, потому что постоянно ожидал подобного, и подобное время от времени случалось. Причем, не случалось уже продолжительное время, следовательно, приступа можно было ожидать вот-вот, и в любое время дня и ночи. А приступы имеют свойство приходить всегда в самый неподходящий момент. И хорошо, что случилось это тогда, когда сам Годослав был дома. Рогнельда порой была еще в состоянии слушаться приказаний мужа, хотя каждый раз «достучаться» до ее сознания становилось все труднее и труднее. И отшельный волхв Горислав, давно уже ставший лекарем при княжеской семье, предупреждал, что дальше все будет еще хуже… Кроме князя влиять на Рогнельду во время приступа мог только сам Горислав, но его давно уже не видели во Дворце Сокола. Волхв готовил для Рогнельды различные травяные настои, которые обязательно следовало пить одни утром, другие в обед, третьи перед сном, четвертые только во время приступа. Служанки Рогнельды – крепкорукие девки Давора и Елка – были обучены насильно поить Рогнельду, если она сама пить не желала. Что, впрочем, не всегда удавалось, потому что княгиня во время приступа обретала неведомо откуда появившиеся силы и своей тонкой изнеженной рукой была в состоянии сбить с ног одну за другой своих сильных служанок. Видимо, в Рогнельде сказывалась кровь неукротимых викингов во многих поколениях, и сила предков вселялась в нее.

Покои Рогнельды находились этажом выше, прямо над покоями Годослава. Князь широким шагом заспешил по длинному коридору, стуча при этом каблуками своих тяжелых боевых сапог, которые успел уже надеть, готовясь в дорогу. Служанка Рогнельды семенила рядом, стараясь не отстать от Годослава, и, по прежнему задыхаясь от быстрой ходьбы, объясняла:

– Совершенно ни с чего вдруг такая ярость началась… Стала все подряд крушить, стол перевернула, посуду начала о наши головы бить. Мы детей успели вынести в другую комнату, и там закрылись, испугались. Потом стражник пришел, и княгинюшку закрыл в ее комнате. Мы хотели ей настой Горислава споить, а она дерется, пить не хочет. Елке все лицо расцарапала. И стражник подойти боится. Когда он дверь закрывал, она ему хотела в глаза вцепиться. Едва успел закрыть.

77